Дело · № · 666

Ноты выстраиваются в дерзкие ряды, когда рядом с ним. Тамы-тарелки-тамы-тарелки в шестнадцатую. Бурно.
Боль радости и осколков льда в груди.
Пружинка провела кривую красную линию по сгибу ноги. Всё верно.

Толпа бежит, а Кекс смеется, глядя в глаза. Всё честно, метко, лично.

Высокоградусный бензин щекочит гастрит - в воспоминаниях отнюдь.

Кекс ставит выключатель на самый спокойный режим и идёт, стройно, горько и глубоко.

Кто-то делает из тебя обед, Кекс. А ты говоришь ему спасибо.


Вероятности спасают от гибели, вероятности легко просчитываются.


Вчера Кекс думала о дерзком мальчишке, который запретил умирать. И целый день ей было легко, она думала, что он хороший мальчик.


Кекс зашила свою мышцу, которая слева, уже давно.


А бело-голубое всё так же не изрекает ничего. А она улыбается ему, даже когда едет в подземельях в жестяном монстре с унылыми горожанами.


Пришло самое нестабильное время, во время которого постоянны только беспрерывные перемены. Интеллектуальная собственность под угрозой, вещества вне доступа, полный контроль развращенности.


Кекс раскрошила и вновь структуировала неуловимости, манящие в дебри. Теперь им приходится подчиняться. Негативный эффект - тяга к безмятежному состоянию.


Она хотела бы ходить обнаженной, но это слишком дорого для них. И всё так же обманывают они себя, что это состояние на двадцать пятую букву достижимо от восприятия. Оно бесконечно.

Кекс воспроизводит то, что было уже билльоны раз до неё. По-другому не бывает.
Пишет, а потом стирает с чистого листа.
Кекс идёт по жизни чуть дыша.
Кекс осознаёт каждую секунду. Потому что грань едва заметна, на сотые, тысячные части микрона.

Отчаянный смех из последних сил. Одышка.
Красный переходит в синий, так грубо.
Напряжена. Думает о нём. Далеко, слишком далеко. Сколько там сотен миль?

В чём измеряется тишина? В мыслях. В дрожи. В прерывистом дыхании, её разрывающем.

Кекс одна, думает. О чём?
Листва умирает. В который раз. Слёзы наворачиваются.
Уже не одна. Кто-то подумал о ней.
Каждая мысль - иголочка, тырк-тырк.

Кекс судит о зрелости людей по тому, через "а" или через "о" они пишут некоторые слова.

Чувствовать осень кончиком языка. Так терпко, сыро и сладко... И радужный мёртвый отпрыск клёна в волосах Кекс. И меркнущая искра прилипла к зрачку.

Прерывистые ожидания падают в ноги, без них нельзя. Несметная стая снежинок превращалась в капли уже не только в её голове, но и на чёрном тротуаре.

Кекс бежала, её толкнули, она боится смотреть вниз. Электричка коснулась душной струёй, ещё чуть-чуть - и всё. А ведь кто-то не выдерживал. Ещё не так давно. И даже не страх, просто горечь на губах и туман в черепной коробке. Кекс не боится скорости.

Совесть. Вечный друг и смертельный товарищ. Если бы не она, Кекс не была бы собой. Задумчивой, в диалоге на самом деле. Жестокой, чтобы смягчить боль. Говорящей глупости, чтобы быть осмеянной вместо кого-то. И горьше всего тот факт, что бесконечный друг болеет, несмотря на жертвы. Неблагодарная любовь.

Какая к чёрту философия? Ницше мёртв.
Кекс забыла всё, чему её учила жизнь, все глупости, которые появлялись в её мозгу благодаря пониманию и аморфности, некой расплывчатости, но неуловимой цепкости её раздражённого сознания.

Катастрофа: электричество мажет мимо. Жаль, что рядом нет бочки с порохом. И шаровые молнии не пролезут в приоткрытую форточку.
Почему-то Кекс осточертело всё: дым, ласка, боль, звуки, цвета - в общем всё, что составляло её жизнь.
Может почитать, как тогда, под одеялом книжку? Зря куплена шариковая ручка с фонариком в колпачке? Зря.
Мысли, Кекс, где твои мысли? Растаяли. Нужно писать, писать, писать, может последний раз, сбивая пальцы о буквы на пластмассовом изобретении человека.
Здесь нет ничего эпизодичного, даже сигареты одна за одной идут без порядка.
Кекс любила небо, а вот отвечало ли оно взаимностью, она всегда боялась спросить... И не услышать ответа.
Пройдя под дождём рядом с крышей она чувствовала себя одинокой, хотя там были тысячи.
Не открыла подарки, зачем ей вещи?
Подарило бы любовь небо...

В окне - две луны.
Кекс пишет стихи. Конечно, не о банально выдуманном псевдочувстве.
Сбрасывая остатки шёлка с тела, хочется перепрыгивать с крыши на крышу, незаметно, бесшумно...
И вокруг - всё бирюзовое, мелкое и острое. Осколки. Что разбилось? Стекло или чья-то душа?
Босяком. Разрезая ступни в кровь, неспеша бежать от света. Тёмные очки не скрывают глаза от тьмы: наверно, она перестаралась.
Комок в горле - это душащая икота. Как старый человек с ножом в руке, она ждёт, пока жертва оступится и разобьёт голову о камни, чтобы зарезать её.
Две попытки, впрочем, неудачные. Пуля не вылетела. Конечно, это к лучшему.

Вещи дрожат, ожидают, когда погаснет осветительный элемент, чтобы начать свою собственную ночную жизнь.
Кекс не спешит. Арахис выпал из пальцев на улицу. Пора одеваться.

Всё проходит со временем. Так говорят.
Наверно, ничто не бесконечно. Потому что ничто из изведанного не идеально и ничто не повторяет свою "копию" на 100 процентов.

Круг - не бесконечная фигура, потому что бесконечность предполагает идеальность и абсолютную точность.
Людям это не дано.

Предметы бесконечно далеки от нас. На бесконечно маленькие расстояния.

И даже мы, столь неразвитые, с нашими ограниченными возможностями используем свои способности на доли процента.

Но, в то же время, всё идеально в своей непохожести и конечности. Это прекрасно.

Тяжёлое дыхание. Несколько грамм экстракта валерианы.
Кекс боится потерять.
И ничего больше не идёт в голову.
Просто ей слишком мало нужно.

Бессердечность вокруг не заставляет думать о плохом. Есть вещи поважнее. Но приходят ненужные мысли. О том, что не должно принадлежать. О том, что заедает клавиатура. О том, что IQ уходит в небытие. Теперь объём извилин измеряется шириной рта. И физической гибкостью языка.

Равнодушие к окружающему, но не к окружающим. Страшно терять. Смело отвергать уходящее.

Не думать о настоящем, жить исключительно прошедшим и будущим - как же это в её духе...

Сообщения приходят с запозданием на бесконечность.

Кекс в задумчивости поднималась и спускалась по грязным ступенькам. Она не помнила, сколько раз повторила эти незамысловатые действия, да и не до этого было.

Что-то случилось. Это чувство внутри ещё ни разу её не подводило. С ней всё в порядке, Кекс уже проверила.

На самом деле, это ужасное свойство. Что-то происходит, ты это чувствуешь. Обидно, что часто сбывается, как предсказанье.

Может, женская интуиция, а может какие-нибудь фантастические биополя.

( Клик. )

Эдакий плюшевый медведь. С бирюзовым шарфиком.
Вот что творит зима.



Да. А снег идёт только с крыш станций. Наверно, это электрички везут нам зимнюю стужу. А, подъезжая к платформе, скидывают свой белый наряд. И уезжают, оставляя пассажиров, удивлённых метелью необыкновенной золотой пыли.



Кекс впадает в меланхолию. Плохо без Идеального.



И она читает сутками, без перерыва. Равнодушно заглатывает страницы мемуаров, матана, иностранных изданий.



Может, они встретятся через пару лет. Врядли.

Кекс никогда не хотела ощущать себя пешкой в чьей-то шахматной партии. Она всегда была ферзём. На крайний случай, конём.

Кекс никогда не нарушала правил ради чего-либо. Она это делала просто так. Чтобы посмотреть, что из этого выйдет.

Кекс получала удовольствие от каждого вздоха, проигрывая его в своей памяти по несколько тысяч раз.

Кекс разбивала сердца другим, ощущая это в милиарды раз больнее.

Кекс ввязалсь в жестокие игры.

Кекс ни о чём больше не жалеет. Всё было замечательно. Всё, как всегда.

И не надо никаких слов. Обо всём скажут губы и руки.

А потом - как будто ничего и не было. Как всегда.

Вино, шампанское, текила, шампанское - летишь в сказочную даль... И кто-то пытается что-то осознать, а понимать ничего не нужно. Есть поступки, а есть слова. Они не связаны друг с другом.

И всё, что будет завтра никак не связано с сегодня и вчера. аминь.

Вольётся в кровь алкоголь и растечётся по венам...

По телу разбежится чужая любовь...

А мысли останутся прежними...

Новый год...

И тысячи чудес складываются в одно...

Трещина в пальце позволяет предположить, что в ближайшее время Кекс будет совершенствовать своё письмо левой рукой, иначе придётся встречать Новый год в лангете.

За окном ничего интересного, но почему-то туда так тянет... 
Дым заводов и табака - как наркотик, в помещении начинается ломка.

Бег по свежей изморози и ощущение полёта - впечатления; самые счастливые моменты декабря. Интересно, а кто-нибудь пишет почерком, таким же, как у сигареты?

Молчать, томно и бесконечно молчать, смотря в незнакомые голубые, синие, зелёные глаза... И парить, чувствовать желание, смеяться над ним, прятаться от последуюших взглядов. Лежать, мечтать и вспоминать искры и непонимание в разноцветных зрачках.

Снова засыпать, чувствуя под щекой страницы...